Лев Гумилёв и его теория пассионарности

1_01 октября 2012 года исполнилось 100 лет со дня рождения Льва Николаевича Гумилёва

Лев Гумилёв - сын русских поэтов Анны Ахматовой и Николая Гумилёва - прожил удивительную жизнь, соединив в своей судьбе ослепительный ореол гения своих родителей и тяготы их крёстного пути. Клеймо сына "врага народа", аресты, допросы, четырнадцать лет тюрем и лагерей, гонения, замалчивания. Уже к осени жизни - признание, лавры великого учёного, издания книг. Родители Гумилёва были наделены таинственным даром слышать самые сокровенные движения души. Их сын гениальным чутьём учёного прозрел нетленные законы природы и человечества. Теория этногенеза Гумилёва - это стройная система смены цивилизаций, основанная на виртуозном знании тысячелетних алгоритмов истории, понимании страстей, охватывавших людей и вождей, и синхронизированных с глубинными импульсами Земли. 

Лев Николаевич Гумилёв - выдающийся учёный, основатель новой научной дисциплины - этнологии, лежащей на стыке нескольких отраслей знаний - этнографии, истории, географии, археологии и психологии.

Для Гумилёва "этногенез" и "этническая история" - понятия не идентичные. Этногенез - это не только начальная стадия этнической истории (как это обычно понимается в этнографии), а четырёхфазный процесс: возникновение, подъём, упадок и умирание этноса. Гумилёв утверждает всеобщий характер этого развития - и в природе, и в истории. По Гумилёву, этническая история дискретна (имеет прерывность), и она не есть история развития этносов, а есть история отдельных этносов в сочетании с историей ландшафтов и историей культуры.

Раз этногенезы - естественные процессы, то встаёт вопрос, что же является тем толчком, который приводит в движение этносы.

Таким толчком, импульсом Гумилёв считает особый вид энергии, своего рода "страсть", которую в отличие от обыденного толкования предлагает называть "пассионарностью" и которая есть "уклонение от видовой нормы, но отнюдь не патологическое".

По Гумилёву, пассионарность - это мощное внутреннее стремление (осознанное или, чаще, неосознанное) к деятельности, направленной на осуществление какой-либо цели (часто иллюзорной). Цель эта представляется пассионарной особи иногда даже ценнее собственной жизни, жизни и счастья современников и соплеменников.

Пассионарность отдельного человека может сопрягаться с любыми способностями: высокими, средними, малыми; она не зависит от внешних воздействий, являясь чертой психической конституции данного человека; она не имеет отношения к этике, одинаково легко порождая подвиги и преступления, творчество и разрушения, благо и зло, исключая только равнодушие; она не делает человека "героем", ведущим "толпу", ибо большинство пассионариев находится в составе "толпы", определяя её движение в ту или иную эпоху развития этноса.

Модусы пассионарности разнообразны: тут и гордость, стимулирующая жажду власти и славы; тщеславие, толкающее на демагогию и творчество; алчность, порождающая скупцов, стяжателей и учёных, копящих знания вместо денег; ревность, влекущая за собой жестокость и охрану очага, а применённая к идее - создающая фанатиков и мучеников.

"Пассионарность, - пишет Гумилёв, - это способность и стремление к изменению окружения, или, переводя на язык физики, к нарушению инерции агрегатного состояния среды. Импульс пассионарности бывает столь силён, что носители этого признака - пассионарии - не могут заставить себя рассчитать последствия своих поступков. Это очень важное обстоятельство, указывающее, что пассионарность - атрибут не сознания, а подсознания, важный признак, выражающийся в специфике конституции нервной деятельности. Степени пассионарности различны, но для того чтобы она имела видимые и фиксируемые историей проявления, необходимо, чтобы пассионариев было много". Получается, все революционеры - пассионарии.

Гумилёв полагает, что пассионариям в большей степени, чем прочим членам этноса, присуще свойство рассеивать свой генофонд путём случайных связей, в чем проявляется механизм сохранения признака пассионарности в популяции:

"Жажда действия, толкавшая юношу в кровавую сечу, вызывала в его сверстницах восторг, который они выражали способом, для них доступным. И в эпохи высокого пассионарного напряжения общественное мнение за это девиц не осуждало слишком строго; ханжество пришло вместе с остыванием пассионарности".

Вслушаемся и в такие слова:

"Дворцы и храмы сооружают годами; ландшафты реконструируют веками; научные труды и поэмы сочиняют десятилетиями... всё в надежде на бессмертие. Надежда эта оправданна: созданиям человека дарована не смерть, а медленное разрушение и забвение. В созданном нет своей пассионарности, а есть только кристаллы её, вложенные в костное вещество творцами формы, т.е. - людьми, точнее, горением их чувств и страстей. Увы, эти кристаллы неспособны к развитию и преображению, ибо они выпали из конверсии биоценоза. Право на смерть - привилегия живого".

Этнос и его представители, этногенез и культурогенез, этнические контакты, исторические судьбы народов - вот далеко не полный перечень масштабных вопросов, которые исследовал Лев Гумилёв. Обсуждая их, он выступает как учёный с оригинальными, но порой спорными теориями, которые напрочь лишены стереотипности. Пример тому - его теория пассионарности.

ЧИТАЙТЕ:

1. Гумилёв Л. Н. География этноса в исторический период. - Л.: Наука, 1990. - 280 с.

2. Гумиёв Л. Н. Никакой мистики: Из цикла лекций этнографа // Юность. - 1990. - №2. - С. 2 - 6.

3. Гумилёв Л. Н. Этногенез и биосфера Земли. - Л.: Изд-во Ленингр. ун-та, 1989. - 496 с.

4. Кузьмин А. Пропеллер пассионарности, или теория приватизации истории // Молодая гвардия. - 1991. - №9. - С. 256 - 276.

5. Шутова Т. Евразиец // Свет, природа, человек. - 1997. - №12. - С. 16 - 17.

1_1