Моббинг: Скопом на одного

Моббинг: Скопом на одного

Что такое моббинг?

Скажу коротко, чтобы русскоязычному человеку было понятно, — это «травлинг» от слова «травить», «выживаннинг с работинг». 

И чем больше трепыхается жертва, тем занятнее и азартнее её добивать.

О торнадо по имени «моббинг» я уже упоминала в статье «Уехать в Зихуатанехо»*.

А сейчас расскажу вам совсем другую историю. Хоть и неприятное это дело.

«Зачем рассказывать, коль дело неприятное?» — спросите вы. Затем, что идеальные представления о чём-либо очень вредны. По себе знаю.

И тот, кто сегодня в первый раз открывает дверь учреждения, где ему предстоит работать, думая, что его там ждут с распростёртыми объятиями добрые дяди и тёти, должен быть готов к тому, что его за этой дверью могут и по голове ударить. 

В прошлом году к моей маме приезжала в гости её давнишняя подруга, всю жизнь проработавшая в одном очень культурном заведении. И рассказала она нам — очень красочно, потому что пребывала под сильным впечатлением событий — историю изгнания из этого учреждения сотрудницы, которая проработала в нём 25 лет.

 О видах моббинга написано много — тема уж больно актуальная. Но, на мой взгляд, моббинг — горизонтальный, вертикальный, любой — возможен только при участии начальника: по его прямому указанию, при его содействии и контроле, при его покровительстве.

Моббинга без начальника быть не может.

Нормальный, позитивный, нацеленный на результаты начальник не допустит моббинговой ситуации среди своих сотрудников и сразу пресечёт её — она дезорганизует коллектив, деморализует и развращает его, мешает работе, заменяет её. Хорошему начальнику такое нужно? Моббинг, как правило, — это когда начальник избавляется от неугодного ему работника с помощью коллектива, таскающего для него каштаны из огня.

Так было и в ситуации с…

Назову героиню Анной Петровной. Не получив однажды премию в конце года, когда все остальные работники, даже уборщицы (и это было самым обидным), её получили, она отправилась к своей заслуженной, в прямом смысле слова заслуженной — есть такое почётное звание — начальнице выяснять, в чём дело. Та ответила — плохо работали, Анна Петровна.

Анну Петровну — самозабвенную труженицу, которая искренне считала себя передовиком культурного просветительства и всегда ставила общественное впереди личного, — такое объяснение потрясло.

Пересчитав свои грамоты за хорошую работу и выпив валерьяновых капель, она отправилась в профсоюзный комитет. За защитой. Репутации и нарушенных трудовых прав. Но комитет защищать её не стал.

Премия — сказали ей — даётся с благоволения начальника. Сегодня, значит, не твой день. Смирись.

Но Анна Петровна смиряться не хотела. Надо сказать, что хотя она и проработала в этой культурной заводи, то бишь заведении, 25 лет, но сил у неё ещё было много. И она решила во что бы то ни стало вернуть себе доброе имя и не доданную ей премию. Знала бы, бедная женщина, во что ввязывается.

В поисках справедливости Анна Петровна написала письмо в вышестоящую, то есть ещё более культурную, организацию с просьбой проверить порядок начисления премии в своём учреждении.

Туда явились проверяющие и установили, что в учреждении такого порядка вообще нет.

как вести себя если коллектив против тебя

Начальница начисляет премию, как ей сердце подсказывает. Даже себе самой начисляет. Так и пишет в соответствующей графе: мне — столько-то… (вот если бы всем разрешили начислять себе премию по своему собственному усмотрению).

Но поскольку начальница всё же была заслуженной, её за такие дела просто пожурили. И всё.

Артиллерийская атака как ответ на партизанскую вылазку Анны Петровны началась, как только за проверяющими закрылась дверь.

Правда, поскольку начальнице статус не позволял самой заниматься таким некрасивым делом как выживание, она мобилизовала на его исполнение своих подчинённых. Сказала только одно слово «Фас!», и коллектив сорвался с цепи.

Отказаться участвовать в расправе — означало, во-первых, быть лишённым своих кровных премиальных в следующий раз, а это лишняя булка хлеба для семьи; во-вторых, — самому стать новой жертвой. Этого не хотел себе никто. Такие вещи хотят только другим.

Сейчас я по пунктам перечислю, каким испытаниям была подвергнута Анна Петровна, прежде чем её уволили.

Увольняться сама она не захотела — ей совсем немного оставалось до пенсии.

Как травили:

  1. С Анной Петровной перестали здороваться. Её просто не замечали. С ней никто не разговаривал. Заведующая отделом, где она трудилась, утром клала на её стол клочок бумаги (с бумагой в учреждении был дефицит), на котором значилось её рабочее задание на день.
    Вечером Анна Петровна должна была положить на стол заведующей отчёт о проделанной работе.
  2. Сочинялись и по всему учреждению распространялись слухи об Анне Петровне.
    Всякие небылицы — вроде того, что она хотела застрелить начальницу за то, что та не дала ей премию.
  3. Отслеживали каждый её шаг. Первую докладную написали, когда её не застали на рабочем месте, а она в это время была в туалете.
  4. Демонстративно протирали тряпочкой предметы, до которых она дотрагивалась: дверную ручку, трубку стационарного телефона и т.д.
  5. Дело происходило зимой. Из шкафа, в который сотрудники отдела вешали свою верхнюю одежду, молча «отселили» её пальто — чтобы оно не соприкасалось с одеждой честных людей. Анна Петровна возмутилась. В следующий раз её пальто просто сбросили на пол.

Было ещё много всего. Даже в чашку, которая всегда стояла у Анны Петровны на рабочем столе, одна дама плюнула. Но Анна Петровна не сдавалась. Ей некуда было податься в своём предпенсионном возрасте.
Она терпела, боролась, как могла. Но её уволили. Коллектив на общем собрании подписал письмо о её несовместимости с ним, состряпали три выговора. Казалось бы, всё. Финита ля комедия.

Но Анна Петровна подала в суд. И надо же было такому случиться — суд восстановил её на работе. Сначала суд первой инстанции. Потом — апелляционный. Потом — Верховный.

Но лучше бы он этого не делал, чесслово.

Озлобленный коллектив не хотел видеть правдоискательницу Анну Петровну в своих рядах, теперь — победительницей — он не хотел этого в сотни раз сильнее, чем раньше.

И пустился во все тяжкие. Например, когда Анна Петровна проходила мимо сотрудницы, которой к тому времени стукнуло почти 80 лет, та шёпотом произносила: «Чтоб ты сдохла».

Эта женщина работала, чтобы иметь возможность помогать своим неработающим детям, внукам и правнукам. А, надо сказать, что во время травли Анны Петровны премии у всех сотрудников увеличились.

Не стану долго пересказывать, что было дальше. Анну Петровну уволили во второй раз. И опять она подала в суд и прошла все три судебные инстанции. Но на этот раз суд её не восстановил на работе. Сейчас она, профессионал с огромным стажем работы и опытом, могущий приносить пользу по существу, перебирает бумажки в военкомате — туда её устроили через службу занятости. Вся эта история длилась почти три года.

Мораль сей «басни» следующая. Моя мораль. У кого-то она будет другой. Или её не будет вовсе. Что делать если против тебя настраивают людей?

Как не стать жертвой моббинга?

Я не уверена в том, что сейчас напишу. Вариант безпринципный, но беспроигрышный — не перечить начальству. И никаких личных отношений на работе. Последнее должно стать законом.

Часто пишут, что победить моббинг можно своей яркой индивидуальностью, эффектными начинаниями, успешными проектами.

Сомневаюсь. Индивидуальность очень часто раздражает окружающих, вызывает у них желание её нейтрализовать, провоцирует на моббинг. Как-то надо сделать так, чтобы ваша индивидуальность растворялась в индивидуальности (или серости) других, не бросалась в глаза — так точно будет лучше.

А вообще мне кажется, что если моббинг против кого-то инициирован и набирает обороты, лучший вариант — уволиться самому.

Как в американских фильмах — на глазах у всех сложить свои вещи в большую коробку и, сгибаясь от её тяжести, гордо покинуть помещение, которое совсем недавно называлось вашим рабочим местом. Предположим, всё утрясётся, вас помилуют: покусают, отведут душу и оставят в покое. Невкусным вы окажетесь. А как в глаза друг другу смотреть после всего этого? Смотреть не две-три минуты, а каждый день по восемь часов?

что делать если против тебя настраивают людей

И ещё такой момент. Коллектив, где работала Анна Петровна, был исключительно женским. В возрасте от 20 до 80 лет. Это чьи-то бабушки, мамы, дочери, сёстры, любимые. Тихие, заботливые женщины, хранительницы очага. «Господи, за что?» — часто спрашивают они в нелёгких жизненных ситуациях.

О, санкта симлицитас! Будто не знают.

Просто так ничего не бывает.

Ступившему на путь уничтожения другого, любого уничтожения (Богу неизвестно слово моббинг) — воздаётся. На полную катушку. Не сразу, но воздаётся.

Будьте счастливы!  Хотела пожелать всем добрых и хороших коллег на работе, но после рассказанной истории это пожелание показалось мне каким-то зловещим.

Ваша Милена Апт, Libelle, Стрекоза.

*Статья «Уехать в Зихуатанехо«